Знакомства нина дугина сызрань одноклассники

Консервативный вызов русской культуры - Русский лик (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека!

знакомства нина дугина сызрань одноклассники

года состоялась его хиротония в епископа Сызранского. В Среди многих своих одноклассников остался в живых я один, да еще .. Почти сорок лет руководит хором Нина Константиновна Мешко. .. какие полезные связи, знакомства, какие материальные ценности они представляют?. В городе Сызрань местный житель признан виновным в совершении публичных действий, направленных на возбуждение ненависти по признакам. пояснила Нина Матвеевна. — Вдруг ты тут умер. Читаю статью Александра Дугина «Обреченный Израиль» («Завтра», Синявского, основателя первой газеты в городе Сызрань в х годах XIX века. .. в Интернете, и продолжим знакомство с культурным ландшафтом Интернета.

Таковы мои опасения, но они не отменяют того очевидного факта, что для пользы России необходимо, чтобы Русское государство возглавил человек глубоко верующий, православный, пребывающий в духовном единстве с народом, составляющий с народным телом единое целое. Мне думается, что Православие должно не только возглавлять нашу жизнь, но стать ведущей идеей русского патриотического движения. Для меня русский патриотизм и Православие - вещи неразделимые.

А как вы относитесь к современному патриотическому движению? Оно ведь очень неоднородно: Сегодня патриотам приходится действовать в очень сложной обстановке. Клич Русской православной церкви в лице святого патриарха Гермогена нашел отклик в сердцах людей, объединил их, поднял на борьбу с врагами Отечества. Потому что духовный уровень народного сознания был очень высок. Народ был верующим, православным. Когда святейший патриарх открыл перед ним всю опасность положения, указал бездну, на краю которой оказалась Святая Русь, понимание беды, осознание потребности действия пришли сразу, быстро, без раздумий и колебаний.

Народ восстал на защиту веры и с Божией помощью одолел врага. А сейчас в патриотических силах все перемешано: Не хочу никого обижать, но имейте в виду: Как говорит народная пословица: С этой точки зрения необходимо, чтобы патриотическое движение возглавляли или, по крайней мере, приблизились к нему иерархи Русской православной церкви.

Насколько я знаю, мы, например, готовы, чтобы иерархи подняли свой голос в защиту России. Это в годы коммунистического владычества проповеди были запрещены, а сейчас все можно, но много ли у нас найдется проповедников на Руси? Проповедь - это ведь великое дело Опять обращаю ваше внимание на то, что не все сегодня способны воспринять сердцем истины вероучения.

А без этого - главного - не придет и понимание сегодняшнего нашего положения. Без твердой церковной опоры даже проповедь добра можно обратить во зло. Сегодня много тому примеров. Они вроде вам только добра желают: А на деле цель совершенно иная - стать во главу угла, захватить инициативу, получить власть.

Как только это достигнуто, все благие намерения отбрасываются. Тут и очнешься, да поздно - дело сделано. Вот в чем беда. Так что надо внимательно следить, чтобы проповедь наша в патриотической среде не была использована как прикрытие для людей неблагонамеренных.

Но должна же как-то Русская православная церковь бороться за души людей? Она и не прекращает этой борьбы ни на мгновенье, но в данном случае наиболее мощное орудие - проповедь положительная, увещевательная, а не обличительная. Научимся выполнять заповеди Божии, хранить чистоту православного вероучения - и в остальном Господь поможет.

Надеяться же только на свои силы. Ни предсказать хода событий, ни гарантировать себя от ошибок и падений мы сами не можем. Так и в оценке людей бывает есть такие, которые лишь прикидываются благочестивыми, а сами Не зря же Господь предупреждал о хищных волках в овечьих шкурах. А сразу и не узнаешь. По плодам, конечно, становится понятно, кто есть кто, но бывают плоды скорые, а бывает, что времени много надо, чтобы они созрели, показали.

Поэтому Церковь не спешит со специальной проповедью "для патриотов". Для нас главное - сохранить в своей пастве тех, кто действительно стремится к благодатной духовной жизни, готов ревностно хранить чистоту Православия и подвизаться против грехов и страстей.

Это основа, а дальше трудно предсказать, время покажет. Нынешняя культура заражена сатанизмом. Демократическая печать вовсю пропагандирует насилие, рынок завален порнолитературой, даже специальные премии учреждают. В основе великой русской культуры, целомудренной и чистой, всегда лежала православная вера. Должна ли, на ваш взгляд, Церковь сегодня резко и недвусмысленно выразить неприятие того разгула бесовщины, который захлестнул нашу жизнь? То, о чем вы говорите, - часть широко задуманного плана по борьбе с Православием.

Это одна из тех стрел, что направлены в Церковь. Мы, конечно, должны всеми силами пробуждать умы и сердца людей: Оборотная сторона этой вакханалии безнравственности и разврата - духовная агрессия, развязанная сегодня против русского народа. Людям без конца навязывается ложная духовность. Возьмите, например, эти псевдохристианские проповеди на стадионах и в концертных залах.

Православный народ туда, конечно, не идет. Идет молодежь, еще не окрепшая духовно; не обретшая точки опоры, еще ищущая свою дорогу к храму веры. На чем ее пытаются "купить"?

Вход бесплатный, музыка современная, проповедь необременительная, Евангелие - бери даром и. От них не требуют ни самоотвержения, ни крестоношения. Бог вас любит больше, чем вы сами себя любите, поэтому стоит вам поверить в прощение грехов - и они тут же будут прощены. В то время как проповедь истинного христианства, Иоанна Крестителя, например, начиналась с призыва к покаянию, что есть тяжкий и неизбежный внутренний труд: Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное".

А это не быстрый и не легкий процесс - он долгий и кропотливый. Человек должен пройти путем борьбы со своими нравственными несовершенствами, со страстями и похотями нашего растленного естества. А тот, кто думает, как бы полегче проскочить, тот и склоняется к заокеанским проповедникам. Эта духовная зараза очень опасна. Я писал об этом Собчаку в открытом письме, и что же? Оно получило резонанс по всей стране, много благодарных откликов, а петербургские демократы в газетах написали, что, дескать, митрополит выступает с призывами к коммунистическим методам!

В газетах напечатали, но сами палец о палец не ударили, чтобы исправить положение. Владыко, каково ваше отношение к участию Церкви в политической жизни? Надо ли священникам идти в Верховный Совет, на митинги? Церковь вне политики, но политика неизбежно влияет на церковную жизнь. Скажем, антицерковные гонения - это ведь явление политическое. К политической ситуации приходится неизбежно приноравливаться, но всему есть предел: Вот сейчас на Украине произошел раскол в церковной среде, а почему?

Да потому, что политиканы, стоящие у власти, стремятся национализировать Церковь. Стремление порочное, такая политика отвергает сам дух христианского вероучения. Но дружить с властями - дело прибыльное, поэтому нашлись среди церковнослужителей сторонники такого подхода, вот и произошел раскол. Люди, называющие себя христианами, забыли, что Церковь по природе своей едина.

Она - святая, соборная, единственная во всем мире не ограничивается ни границами, ни народностями. Все члены Церкви таинственно и прочно связаны друг с другом единством любви и веры во Христа. Горе тому, кто дерзнет посягать на это единство!

Еще пример - поведение Глеба Якунина. Ясно и понятно, что он не с благословения нашего высшего священноначалия занялся политикой и стал народным депутатом. Он политиканствует, желая обмануть людей, используя свое положение, - внушить тем, кто не знаком с церковными канонами, что он говорит от лица Церкви. Церковным сознанием он давно уже отвергнут.

На Якунина надо смотреть просто как на гражданскую личность, а не на церковное лицо. Он давно уже своими действиями автоматически лишил себя сана. Мешает политика и нашим взаимоотношениям с зарубежной частью Русской православной церкви. После революции они складывались очень непросто.

Конечно, не каждый способен на мученичество за веру, и осуждать эмигрировавшее духовенство за то, что оно покинуло Родину, вряд ли.

Да и многомиллионное русское рассеяние надо было окормлять. Но это все же не отменяет того факта, что уехавшие за рубеж пастыри оставили свою паству в руках богоборческих властей. И именно оставшаяся в России часть духовенства взяла на свои плечи тяжкий груз ответственности за жизнь Церкви. С Божьей помощью мы прошли сквозь "огонь и воду" невероятных гонений, сохранились сами и сохранили свою паству, сберегли и приумножили духовные сокровища русского Православия.

На крови мучеников и исповедников созидалась - исподволь, незаметно для постороннего взгляда - Русь новая, очищенная огнем страданий и скорбей, неодолимая в своей стойкости и верности святыням. Да, были нестроения, были расколы и провокации НКВД, были и потери, но главное - мы сберегли паству, сберегли веру, Во время Великой Отечественной войны даже отъявленным христоненавистникам стало ясно: Тогда скрепя сердце дозволили власти вновь свободно открывать церкви.

Тогда вернулись из ссылок и лагерей епископы и пастыри, чтобы из пепла возродить церковную жизнь на поруганной Руси. Потом были опять гонения - хрущевские, и новые испытания, новые скорби Я говорю об этом столь подробно, ибо непонимание всех сложностей ситуации в России и - что греха таить - желание выглядеть "самыми православными", непричастными к тем компромиссам, на которые нам приходилось идти ради пользы дела, толкнуло да и до сих пор толкает, к сожалению определенную часть иерархов Зарубежной Церкви на позиции непримиримого отторжения самозамкнутости, огульного обличительства.

Меньше всего мне хотелось бы сейчас бередить старые раны. Мир и единство - вот что необходимо сегодня как воздух. А этому мешают политиканы "от Церкви". В области межцерковных отношений явно просматривается злонамеренное воздействие некоей "третьей силы", главная задача которой не допустить окончательного внутрицерковного примирения. Любыми силами раздувать мятеж - вот ее тактика действия.

А рецепт примирения прост. Надо всего-навсего смириться с реальностью. Все совершают ошибки, и я не говорю, что их не было на нашем пути. И митрополит Сергий, декларация которого в году стала поводом для разделения, не всегда был прав. Но он был искренен в главном - в желании среди гонений, предательства и провокаций спасти Церковь, сохранить ее Говорят об агентах КГБ в церковной среде, о том, что церковная жизнь и до сих пор несвободна.

На вопросы об агентах госбезопасности я уже устал отвечать. А в вашей, журналистской среде, разве не было? Но в Церкви их деятельность сводилась до минимума.

Церковь живет жизнью таинственной, благодатной, мистической, она есть богочеловеческий организм, и никакая агентура - будь то КГБ или ЦРУ - не в силах отменить этого спасительного факта. Обвинения в поголовном сотрудничестве епископата с КГБ - либо следствие полного невежества, либо сознательная провокация. Разве можно так обвинять? Но его-то как раз и не. Было прямое насилие над иерархами. Я, конечно, не соглашался, но приказа-то никто не отменял!

Если даже меня не наказали, то наказали другого пастыря, рядом - для устрашения. О каком же сотрудничестве может идти речь? Другой вопрос - "контакт".

Фото мужчины: Нина Дугина, 47 лет, Сызрань

От него просто невозможно было отказаться. Куда деться - убежать за границу? Но бросать Отечество - это преступление величайшее, это значит бросить свою паству на разгром, на съедение волкам. Самому "спастись" в одиночку и потом из-за тысячи километров давать советы и распоряжения?

Досадно, что эти вопросы становятся камнем преткновения для здравого понимания современного положения дел в Русской Церкви, В. Московский патриархат упрекают в том, что он не спешит канонизировать царскую семью, как Зарубежная Церковь.

От нашей канонизации Государю святости не прибавится. А по существу вопрос далеко не простой - ведь речь идет о монархе, с этим связано очень многое. Мы должны все тщательно исследовать. Царь и народ едины. Единство это закреплено церковным таинством миропомазания, венчания на царство. Связь эту нельзя разрывать безнаказанно. Надо выяснить - как, почему, при каких обстоятельствах произошло отречение? Как было воспринято народом? Не послужило ли тому, что открылись ворота для революции?

Тут же нужно говорить и о Распутине. Все надо изучить, а это требует времени. Комиссии по канонизации, куда я вхожу, как раз поручено провести необходимую подготовительную работу. Надо сказать, что вопросы большей частью касаются личности самого Государя. Что касается его семьи, здесь дело проще - они невинные страдальцы, мученики.

Если церковно-историческое исследование, документы и материалы покажут нам то же самое и в отношении царя, тогда будет стоять вопрос о канонизации.

Мы просто обязаны провести тщательные и добросовестные изыскания. Вопрос мученичества далеко не так прост, как кажется с первого взгляда. Элементы мученичества есть в жизни каждого благочестивого человека. Постоянная борьба со своими страстями, стремление победить в себе грех возводят человека к усиленному внутреннему деланию.

Это и есть христианское подвижничество - подвиг внутренней борьбы. Доброделание, стремление к любви, борение "со страстями и похотями" если они будут угодны Господу могут закончиться и телесным, так сказать, "реальным" мученичеством. Но и оно спасительно и достохвально лишь тогда, когда человек осознанно идет на муки из любви к Богу, когда он полон сознания, что ни смерть, ни страдания не могут ослабить нашу верность Богу.

С этой точки зрения необходимо рассмотреть и жизненный путь последнего русского императора. Выяснить, была ли его несомненно мученическая кончина продолжением всего жизненного пути. В любом случае представить себе зрелище более жалкое, чем наши нынешние правители, вряд ли. Не усматриваете ли вы в появлении таких лидеров, как меченые Богом Горбачев, Ельцин, печального знамения? Кем они мечены, это неизвестно. Правда, в народе говорят: Может, и не очень культурно, да замолчать не заставишь.

Но это, как говорится, "дело житейское", а я хочу остановить ваше внимание на книге пророка Даниила, написанной две с половиной тысячи лет. Так вот в ней написано, что явится "князь" Михаил, и время пришествия его будет очень тяжелым. Не зря говорят, что, если Господь хочет наказать человека, лишает его разума, а наказывая народ, отымает разумных и добрых правителей. Значит, вы считаете, что Господь Бог наказывает нас таким образом? Мы ведь по-настоящему не изменились, уроков из страшного прошлого не извлекли, искреннего, действенного покаяния не приносим.

Мало того, что не каемся сами, так еще и ближних своих совращаем. Все это следствие той безмерной "свободы", которая обернулась в России разгулом богохульства и безнравственности. Но ведь это безумие. Появляются, понимаете, какие-то общества сатанистов - давай их регистрировать официально, сексуалистов каких-нибудь тоже Ни в чем зла не видим, а это само по себе порок величайший, слепота духовная. Сознательно пропагандируется вседозволенность, а куда это ведет, известно. Не есть ли такая политика часть какого-то всемирного заговора против России?

И тот же референдум о продаже земли. Я не против того, чтобы земля перешла крестьянам в вечное пользование, но у них нет миллионов на ее покупку. В том-то и проблема. Надо землю дать людям бесплатно, но дать для того, чтобы человек пользовался этой землей, а не для того, чтобы ею спекулировать. Если этого не сделать, богатые получат преимущество - они все скупят, а остальным как быть?

Опасность существенная - скупят землю иноземцы и будут ее использовать в своей корысти либо вообще не будут на ней ни сеять, ни пахать.

Если наш русский человек, русский пахарь, действительно живущий матушкой Россией, не получит ее бесплатно, купить он ее не сможет. Я не знаю, кто сейчас не лукавя может накопить хотя бы тысяч тридцать. Как же, на ваш взгляд, можно выйти из этого периода разрухи?

Надо объединиться и противостоять. А то мы сейчас находимся в положении людей, молча наблюдающих за действием мощного насоса, выкачивающего из России все - лес, газ, нефть, все наши богатства. Все это уплывает на Запад, а нам что остается? Из нас вытягивают последние соки. При таком богатстве русской земли мы впали в такую нищету!

Надо отойти в сторону, защититься от этого грабежа. Так вы за изоляцию России? Да, разумная изоляция нужна России как лекарственное средство. Не думаете ли вы, что в нынешних условиях нам требуется авторитарный режим - сильная власть, которая остановила бы эту разруху? Я думаю, без сомнения, нужен человек, который сумел бы, горя любовью к России, объединить все здоровые силы общества. И нужно было бы принять все меры, чтобы ему не мешали.

Но где же его найти? Владыко, а согласились бы вы участвовать в подобной деятельности? На дело воссоздания Святой Руси никакого специального благословения не. Вы и так имеете его - внутри. Мне импонирует ваше стремление поднять человека из той грязи, в которую его сегодня втаптывают, внести в сознание русских людей понятие об их предназначении, о высших целях. После кончины духовного вождя России владыки Иоанна я обратился к нескольким известным политическим, и культурным деятелям с одним вопросом: Владыка сыграл огромную роль и в Церкви, и в России.

Это совсем новый шаг. Он вник и в дух Церкви, и в историю России. Поэтому очень многие моменты он как бы восстанавливает в нашем сознании. То, что он сделал, еще будет раскрываться впоследствии. Его многие не любили, потому что всякое прямое слово, искреннее прямое слово вызывает часто ненависть.

Но народу он необходим. Если откровенно, то впервые голос Русской православной церкви как заступницы за людей, за человека и за Отечество в полную силу зазвучал в году при разрушении Советского Союза - это был голос владыки Иоанна. Для меня лично, как депутата того времени, было важно, не одиноки мы - те, кто борется с разрушением и разрушителями страны, кто защищает не какой-то абстрактный Советский Союз, а единую Державу.

И публицистика, и выступления митрополита Иоанна - это были слова духовного пастыря государственно-патриотической оппозиции. Я уверен, что его вклад в начавшееся возрождение нашей страны - огромен. И сколько я буду заниматься политической деятельностью, для меня имя митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна будет священно. Мне довелось встретиться на Каменном острове в его резиденции не так.

Это было незадолго до его трагической кончины, связанной с тем, что он вынужден был взять за руку дьявола. Для меня владыка Иоанн - человек, который был и останется совестью русского народа. Именно русского разобщенного сегодня народа, - владыка Иоанн как носитель великой российской духовности. Владыка Иоанн не только был мне близкий человек по духу и вере, он действительно был мой друг, наставник, к которому я обратился в трудную минуту, и он меня поддержал.

Все те встречи, которые у меня были с ним, запомнятся и будут во мне жить до тех пор, пока и я буду жить. Я преклоняюсь перед этим человеком. Это был не просто человек, а действительно настоящий патриот, у которого нам всем надо учиться самоотверженной любви к Отчизне. Надо взять все его труды на вооружение и руководствоваться ими не только в жизни, но и в действиях.

Я просто преклоняюсь перед этим человеком, и память о нем будет вечно жить в моем сердце. Владыка Иоанн - это не только молитвенник за Россию, за нас, но это и просветитель.

знакомства нина дугина сызрань одноклассники

Просветитель огромного таланта, огромной любви к России и огромного ее понимания. Те книги, которые он выпустил за последние годы, те проповеди, которые были им сказаны, - без них трудно сейчас представить духовную жизнь России. Он был духовным нашим вождем на протяжении всех последних лет. У нас, может быть, не было сейчас, в эти страшные годы, Дмитрия Пожарского, но у нас был свой патриарх Гермоген.

То, что он говорил, доносилось буквально до всей России. Я это знаю, потому что бываю в Сибири, в других глубинных местах России, и вижу, как почти в каждом храме продаются его книги, вижу, как охотно эти книги покупаются, и когда заходит разговор о России, всякий раз приводятся слова владыки Иоанна. Он ушел от. Ушел совершенно неожиданно, ушел трагически, и трагически нам недостает. Точно так же он будет защитником нашим и там, на других горизонтах.

Точно так же он там будет нашим молитвенником, и точно так же он будет нас просвещать. Я считаю, что владыка Иоанн - настоящий Божий человек. Это подлинный патриот, очень светлый и теплый человек. Я с ним несколько раз встречался, что оставило во мне глубокое впечатление.

С другой стороны, он удивительно мужественный и смелый человек, ибо возвысил свой голос в самое трудное для России время, и этот голос вся Россия услышала. Я поклоняюсь его мужеству и надеюсь, что его святое дело продолжит патриотическая Россия. Родился 16 декабря года, скончался 6 января года в Москве. Автор вокально-симфонической поэмы "Памяти Сергея Есенина", "Патетической оратории", циклов для хора и оркестра "Курские песни" и "Пушкинский венок", хоровых концертов, кантат и многих других произведений, музыки к спектаклям и кинофильмам.

Его музыкальная заставка "Время, вперед! Ученик Шостаковича, высоко ценящий своего учителя, но позже отошедший от него и его музыкальных принципов. Главная творческая тема Свиридова - тема Родины. Очень ценил значимость слова в музыке, и прежде всего слова Пушкина и Есенина.

Путь ее необычайно сложен, не во всем еще и разгадан, она всегда в движении, и мы можем лишь гадать, как сложится ее судьба. Ее история необыкновенно поучительна, она полна великих свершений, великих противоречий, могучих взлетов и исполнена глубокого драматизма.

Мазать ее однообразной, густой черной краской напополам с экскрементами, изображая многослойную толщу ее народа скопищем дремучих хамов, жуликов и идиотов, коверкать сознательно, опошлять ее гениев - на это способны лишь люди, глубоко равнодушные или открыто враждебные Родине. Это апостолы зла, нравственно разлагающие народ с целью сделать его стадом в угоду иностранным туристам, современным маркизам де Кюстинам или просто обыкновенным европейским буржуа.

Такая точка зрения на Россию совсем не нова. Достоевский гениально обобщил подобные взгляды и вывел их носителя в художественном образе. Крупнейший композитор ХХ века. Может быть, это и есть последняя точка отсчета Русского века. Не будем гадать, что нас ждет в третьем тысячелетии. Тем более что сам Георгий Васильевич был оптимистом и верил в новое Восхождение России.

Верил в спасение русского национального духа. Верил в новый романтизм, в новую героизацию Мы вслушиваемся в свиридовскую "Метель", в его пророческую музыку, в его жизнерадостное "Время, вперед! Свиридов равен им, он - один из. Его могила на Новодевичьем кладбище оказалась совсем рядом с могилой писателя Леонида Леонова - оба завершители Русского Века. Тончайший композитор, мелодист, он так же тонко чувствовал и живопись, не случайно в квартире работы его друзей-художников - Селиверстова, Моисеенко, Мыльникова, Куманькова, не случайна его любовь к Кузьме Петрову-Водкину и Александру Иванову, двум ярким гениям русской живописи.

Всю жизнь он поклонялся великой русской литературе, знал поэзию Сергея Есенина лучше многих литературоведов, своим "Пушкинским венком" он подарил всему миру нового Пушкина Он прекрасно знал европейскую и мировую культуру, преклонялся перед немецким романтизмом, ценил национальные музыкальные традиции Италии и Венгрии Но прежде всего он считал себя частью именно русской культуры, он утверждал национальную природу культуры.

Мне довелось быть участником чуда общения с Георгием Васильевичем. Поражала непрерывно работающая мощная свиридовская мысль. Его моцартианское духовное творческое начало. Меня радовало, что он был постоянным читателем газеты "Завтра", иногда даже звонил, поздравлял с наиболее заинтересовавшими его статьями.

При мне звонил как-то Юрию Соломину, просил прочитать поразившую его статью в "Завтра" о русском театре. Он уже был при жизни нашим великим классиком, а жил поразительно живой жизнью, много читал современную литературу, откликался на новые книги. Мне было даже неловко, когда я получил неожиданно отзыв на свою книгу: Я не только прочитал ее, знаете, очень внимательно прочитал.

Там много для меня нового В своей гениальности он был целомудрен. Каждое его выступление становилось духовным открытием. Думаю, в будущем поклонники свиридовского гения получат собранные воедино тексты его выступлений и лекций Предлагаю читателям сокращенный текст записанного мной публичного выступления Георгия Васильевича Свиридова в Союзе писателей России при присуждении ему премии Сергея Есенина.

Должен сказать, что памятник, во-первых, мне нравится сам по. Нравится не только потому, что, наконец, власти почтили память великого поэта, но и как произведение искусства он, позволю себе сказать, производит большое впечатление. Может, я ошибусь, и очень был бы опечален этим, - но я хотел бы думать, что этот памятник станет любимым, как памятник Пушкину здесь, в Москве, как памятник Пушкину в Ленинграде Аникушина. Это монументы, которые представляют нашу Россию. Аникушинский памятник перекликается такой траекторией с Медным всадником.

И его поместили недалеко, и они стоят как вершины русской государственной мысли, вершины творческой мысли. Я счастлив видеть. Мне кажется, что памятник Сергею Есенину - такое же замечательное произведение искусства. Хорошо, что учреждена Есенинская премия. От того, что это было сделано с такими страшными препонами, с такими трудностями, тем более радостно. А в этих трудностях и препонах, как и в биографии Сергея Есенина, отразилась вся наша жизнь. Жизнь нашей страны, нашего народа. Наша с вами жизнь.

К сожалению, Россия живет трудной жизнью. Прокушев показывал сейчас программу первого исполнения моего сочинения о Есенине.

Я смотрю программку - у меня ее нет, давно ее не видел - и вспоминаю. Каких трудов стоило, чтобы есенинское произведение играли. А каких трудов стоило не дать зашельмовать его критикой.

Я даже не говорю специально о. Это - отношение к Есенину. Вы все знаете, какие сложности претерпели авторы замечательной книги о Сергее Есенине - Куняевы. Я считаю, это большое достижение. Этой книгой открывается настоящая литература о Есенине.

Есенин - редкостная фигура. Мы привыкли к поношению России за последнее время.

знакомства нина дугина сызрань одноклассники

Я не хочу привыкать. Мне надоело поношение России, которое я без конца слышу, читаю, вижу в гнусном телевидении. Это просто, знаете, опротивело! Пользуюсь случаем, чтобы сказать об этом во всеуслышание. Все люди в истории получают дурные и ложные оценки. Мы живем в нездоровом обществе. И, наверное, мы сами, до известной степени, в этом виноваты. Русские люди - скромные. Вот приезжали ко мне наши товарищи из Рязани. Ну, говорят, нельзя, мы должны быть скромными Знаете, хорошо быть скромными, но не до такой степени, когда уже не дают дышать.

Мне кажется, что в Есенине есть такая твердость. От него, конечно, многому можно набраться. Но прежде всего, у него надо учиться чувству национального достоинства. Мы его немножко порастеряли.

  • Сергей Гречко
  • Новые фотографии конкурса «Лицо с обложки»
  • Советские актёры

Россия - грандиозная страна. С грандиозной культурой, музыкой в том числе. Я бываю иногда за границей. Там играют мою музыку. У них к нашей музыке колоссальный интерес! Громадный интерес к России, залы полны. Приходят люди, покупают билеты на русскую музыку!

Сергей Есенин - любимый поэт России. Он - легендарный человек. Когда он погиб, я ребенком был, но эта гибель коснулась. В школах, в училищах, все студенты - никто не остался равнодушным. Гибель Есенина еще ждет своего исследования. Он же был связан и с политической жизнью России. Изучал людей, стоящих во главе всего государства и имел о каждом из них собственное представление. Я думаю, что все это играло большую роль в его дальнейшей судьбе. Это - замечательная личность.

И я счастлив от того, что говорю вам это. Потому что я знаю - меня поймут. Я хочу сказать именно то, что говорю, и ничего другого. Естественно, главное в Есенине - это его поэзия. Его стихи словами совершенно невозможно объяснить.

Об этом вообще трудно говорить. Я, во всяком случае, слов таких не имею. Мне кажется, что самое великое искусство - поэзия Есенина. А он поэт - да простят наши рязанские друзья - не рязанский, не надо его делать рязанским. Он это понимал. Есенин - поэт всемирный, космический, он весь пронизан космосом. У него в этом космосе господствует Христос. Он и судьбу России воспринимал через космические категории.

Он говорил, что не социальные страсти и не классовая борьба, а что-то высшее решает судьбу России. Мы имеем право гордиться Есениным, как, допустим, англичане гордятся Байроном.

знакомства нина дугина сызрань одноклассники

Сергей Есенин - это колоссальная фигура в мировой поэзии, а он был унижен ниже всякой меры сознательно. И мы с этим, к сожалению, смирились. Я призываю всех вас возвысить свой голос в защиту нашей великой культуры, нашей великой литературы. Нельзя ни скромничать, ни стыдиться. Мы такие, какие. Но то была лишь видимость мира. Колюня чувствовал раздражение невесток, их отношения были настолько причудливыми, что только бабушкины покровительство и власть удерживали породнившихся, но все равно чужих и разных людей за одним столом.

Новый мир, 2000 № 10 (fb2)

Он не мог в этом разобраться, тем более что строгие мама и папа запрещали бабушке рассказывать детям о взрослой жизни, но у замечательной женщины, ближе которой не было у Колюни никого на свете, водился, пожалуй, лишь один серьезный недостаток: В моей семье шестнадцать человек, Она росла, как снежный ком, А я, вступив в двадцатый век, Им управляла, как челном.

Позже, когда воспоминания и ненароком или нароком подслушанные разговоры прояснились в Колюниной памяти, как на фотобумаге, и очистились от недомолвок и простодушия, он писал об иных из этих людей и вызывал обиды, ведь то, что он рассказывал и сочинял, виделось ему — а может быть, им — иначе, чем было на самом деле.

Уже взрослый, Колюня не мог понять смысла этих обид. Для него в дачной истории куда важнее интриг и споров о владении домом и садом, важнее соперничества и придирчивого сравнения своих и чужих детей, наследования филевской квартиры, раздела фамильного серебра, облигаций, денег и драгоценностей, важнее ревности, зависти, злорадства и окончательного разрыва были нетленные обряды ежевечернего мытья ног в тазу, стакан парного козьего молока, стояние в очереди за вкусным белым хлебом в деревенском магазине, бибика — кушанье, приготовляемое из взбитой клубники, сахара и яичного белка, бабушкин салат, который она делала в июне из картошки, редиски, яйца, зеленого лука и подсолнечного масла, и выходило невероятно вкусно, и все называлось таинственным и волшебным, древним, языческим словом — Купавна.

Иногда ночью ТЭЦ начинала утробно, точно осел, реветь, выпуская клубы белого плотного дыма, и тогда папа разгневанно туда звонил, и так оно было или нет, но Колюне запомнилось, что теплоцентраль с ее громадными корпусами тотчас же после этих звонков виновато умолкала. Семья была счастливая и дружная, хотя, наверное, от детей что-то скрывали, и вряд ли постороннему взгляду было заметно, что три составлявших ее и очень сильных женщины в ней властвовали подобно мойрам, определяя Колюнино воспитание и саму его судьбу, то без меры сына, внука и брата балуя, а то возмущаясь его избалованностью.

Колюне хотелось пойти вместе с ним, но папа его не брал, а глядел сердито, как если бы мальчик был в чем-то виноват. Никто не смел его задерживать, все в доме затихали, словно боясь, что он уйдет навсегда — но куда было ему от них уйти?

знакомства нина дугина сызрань одноклассники

Он рос в меру шаловливым, был трусоват, дурашлив и пуглив, любил фантазии и грезы, легко поддавался на розыгрыши, правильная сестра жаловалась родителям, что братец не дает ей делать уроки и у нее дико болит из-за него голова, вечно занятая мама, отрываясь от тетрадей с диктантами и сочинениями, ругала сына, когда он выливал из тарелки ненавистный суп с клецками или щи за массивный кухонный стол с тумбами, удачно скрывавшими следы обеденных преступлений, и вообще за плохое поведение, учила никогда не врать, не грубить старшим и не бояться возвращаться домой, буде вдруг потеряет деньги, смазывала пальцы на ногах холодным йодом, чтобы не завелся грибок, а еще читала наизусть сказку Маршака про глупого мышонка и Корнея Чуковского про тараканище и зачем-то шутя прибавляла, что никогда не отдаст его в интернат, из чего Колюня недетским умом заключал, что такое, значит, при каких-то условиях возможно, и боялся осиротеть.

А папа, когда сын шкодил, бессильный наказать, как ему хотелось, и видя бессмысленность этого наказания, надолго умолкал и этим невыносимым неразговариванием с сыном его карал.

Колюнчику не с чем было эту жизнь сравнить, и даже делившую их комнату ширму со звездочками он воспринимал как нечто само собой разумеющееся, как цветы на подоконнике и папины альбомы с марками, как больших иссиня-черных чуковских тараканов, которые, наевшись до отвала Колюниных клецок, забирались в пустые стеклянные банки на полках в долгом коридоре, голубой диван с расшатанными пружинами, старенький письменный стол и открытые стеллажи с книгами, по которым он лазил, словно по шведской стенке, тазы в ванной, которые однажды с грохотом упали на каменный пол, и бабушка закричала, испугавшись, что это китайцы сбросили на дом атомную бомбу.

Ребенком он никогда не задумывался, тесно или просторно, бедно или богато они живут, а бабушка безо всякого назидания, но просто бескорыстно любя воспоминания рассказывала, что прежде в шестнадцатиметровой комнате в коммунальной квартире в соседнем дворе жили она, старший Колюнин дядя, дядя Толя, с женой и двумя детьми, которых за неимением кроватки клали спать в открытые чемоданы, а еще другой дядя, Глеб, с женой — они и зимой и летом почивали на балконе в спальных мешках, даром что были туристами и даже свадьбу сыграли в лесу у костра — и, наконец, Колюнины родители с маленькой и горластой сестрой Валей.

И жили эти десять человек мирно, не ссорились, хотя не от хорошей, наверное, жизни разбежались при первой возможности по общежитиям в разных городах, а потом именно благодаря запланированному Колюниному явлению на свет их семья получила квартиру в соседнем четырехэтажном кубике-доме прямо возле Тюфилевских бань.

У нее доставало сил вести этот большой дом, на всех готовить, обстирывать, шить и ходить по магазинам, отвозить на санках в ясли, отводить в детский сад или в школу внуков, покупать им подарки с сорокарублевой пенсии, дарить каждому по три рубля к Седьмому ноября, принимать гостей и ездить в гости самой к сыновьям и родственникам, благоразумно ладить с соседями, но никогда не сидеть на скамейке во дворе с другими бабками, не жаловаться на болячки и не обсуждать проходящих мимо.

Она царила в этом мире, как его матриарх, никто не оспаривал ее мудрости и авторитета, купленного обычной и безжалостной женской судьбой, и Колюне тоже доставались крохи этого владычества и негласного звания любимого бабушкиного внука.

Этого не признавали вслух, но все знали и, не смея открыто ее выбор оспорить, втайне мальчика ревновали и приписывали ему даже больше недостатков, нежели он на самом деле имел, и с ранних лет он мучился от невнятной неприязни, косых взглядов, а всего более от неведения их причин и оттого рос с тягостным чувством неосознанной вины.

Потом, когда сестре исполнилось пятнадцать лет и у кареглазой, начитанной девицы с высоким лбом и старомодной толстой косой, от которой тщетно пыталась она избавиться, завелись свои тайны, Колюню отселили из большой комнаты с ширмой к бабушке, и у нее за столом он стал делать уроки, пялиться на улицу и, тяжело вздыхая, отправляться по велению отца спать в половине десятого, когда начинались самые интересные фильмы — про разведчиков.

Обида не давала уснуть, мальчик прислушивался к мужественным голосам за стенкой, выстрелам и погоням, под окнами неспешно проезжали редкие машины, и свет их фар отбрасывал тени на стены и потолок, отчего комнатные цветы — вьетнамские кактусы, бегонии, лимонные деревца, финиковые пальмы, инжир, традесканции, аспарагус и алоэ — приобретали расплывчатые очертания тропического леса, куда уносилась и наконец засыпала Колюнина душа, мечтая о взрослой жизни как об освобождении.

Однажды на школьном дворе возле спортивной площадки едва не погиб и сам Колюня, в припадке восторга рыбкой прыгнув на длинную ржавую трубу с метровым сечением в диаметре, которую прикатили со свалки старшеклассники.

Он думал легко и ловко как на уроке физкультуры, где лучше всех кувыркался на матах, делал березку, лазил по канату и стоял на голове с трубы соскочить, но гулкая махина неожиданно пришла в движение, сбросила мальчика на асфальт и стала под себя подминать.

Бог весть какое чудо уберегло его от этого катка и заставило трубу остановиться, но отделался он только ссадинами на лице и ушибами, как если бы его побили за гаражами пятьсоттрешки. Прибежала из дома перепуганная бабушка, мальчика повезли в больницу, а учительницу физкультуры отругали и весь металлолом в тот же день спешно вывезли. Прижавшись к закрашенной краской стеклянной дверце, отделявшей кабину машиниста от пассажиров, встав на цыпочки или пригнувшись, Колюня смотрел в протертую дырочку на черный тоннель и боялся, что своды могут обрушиться и поезд с пассажирами затопит.

Однажды с той стороны двери к дырочке приблизился страшный и громадный глаз помощника машиниста, и мальчик в ужасе отшатнулся. Колюня жадно глядел на культовые сооружения и сызмальства пытался понять их назначение, но ни спокойные разъяснения отца, ни беспокойные бабушки удовлетворить любопытства не. Дорога казалась утомительно долгой. От скуки, прижавшись к грязному окну, шевеля губами и бормоча, словно старый дед, он принимался сочинять странные истории, рассказывая их сам себе, маленький сказочник, увлекаясь и варьируя сюжеты про другую жизнь, в которой был не чумазым и хилым пацаненком с удочкой из ирги летом и в самодельной страшной куртке зимой, а известным спортсменом, пионером-героем, путешественником, космонавтом, разведчиком или еще Бог знает кем, так что, когда вываливались в Купавне на платформу, не сразу понимал, в каком из миров очутилось его астральное тело.

Но из всех умственных странствий и сверхчувственных грез нужно было возвращаться в реальность и переходить разветвляющиеся железнодорожные пути со стрелками и низенькими, похожими на сусликов синими столбиками семафоров, где несколько лет спустя произошла страшная авария, о которой говорила вся Купавна и даже передавали по Би-би-си, долго гудели в память о погибших пассажирах и машинистах проходящие мимо электрички, и только промолчало старенькое дачное радио.

За железнодорожными путями поворачивали направо к распивочному павильону в форме не то пентагона, не то звезды Давида, который, впрочем, рано снесли, и впоследствии расплевавшийся с мистическими глупостями отрочества, но зато вовлеченный в юношеские поиски врагов Отечества нерасторопный патриот так и не успел сосчитать, сколько было у пивнухи углов и какая именно темная сила спаивала вечно толпившихся вокруг купавинских мужиков. Здесь, ровно на середине пути, бабушка делала привал и садилась на кочку.

По мере приближения к дому идти становилось веселее и легче, сами ноги гнали по заросшим березами светлым пригоркам и большой поляне, где росла земляника, клевер и луговые опята, до самой калитки под трансформатором. И сразу исчезала усталость, Колюня погружался в мир неровных улиц, заборов, дачных домов, лавочек, калиток, высоких деревьев, разросшихся кустов, пахучих трав, полевых и садовых цветов, прислушиваясь к родному звуку паровоза на земле и гудению самолетов в вечернем небе, окунаясь в безмятежность и покой.

Там были большие двухэтажные дома с отдельными кухнями, окруженные тенистыми садами, где висели между деревьями гамаки, а под ними росла аккуратная травка, стояли шезлонги и столики, и люди не возились в грядках, но с утра до вечера отдыхали — пили чай из самовара, играли в лото или бадминтон.

Имелись напротив небольшие, хоть и очень ладные домики, занимавшие совсем немного места, а вся остальная земля на окружавших их участках была вскопана и засеяна до последнего клочка, и чего только на аккуратных, продолговатых и щедро удобренных грядках под присмотром не разгибавших спины хозяев не произрастало! Почти у всех садоводов, несмотря на то что официально это не разрешалось, была распахана полоса земли метра два в ширину перед забором со стороны улицы, и на ней росла картошка.

Были те, кто специализировались на кустарниках и отводили полсада под малину или крыжовник, были помешанные на цветниках, сирени и жасмине, но самой популярной дачной культурой считалась клубника, хотя, как объяснил Колюне педантичный папа, в действительности ярко-красная, кисловато-сладкая крупная ягода никакая не клубника, а садовая земляника, и наперекор всем так ее называл.

Колюня пробовал подражать отцу, но быстро сбивался, говорил как все, а потом смущался, когда в разговоре с навещавшим сына два раза в неделю родителем невольно совершал ботаническую ошибку. А еще были участки, на которых росла высокая трава, одуванчики, сныть, васильки, крапива, чистотел, пижма и чертополох, и хозяевам вообще дела не было ни до какого огородничества и садоводства; были и такие, что, напротив, все творили по науке, брали пробы почвы и грамотно вносили минеральные и органические удобрения, пытаясь одолеть кислотность подзолистой почвы; приезжали на участки громадные грузовики, привозили ворованный навоз или торф и, неуклюже разворачиваясь в тесноте проулков, вываливали кучу на улице, и потом целый день ведрами и тачками садоводы разносили удобрение по грядкам, и еще долго в воздухе стойко держался неприятный запах.

Такими же разными, как люди, были и дачные улицы — диковатые, малолюдные по краям товарищества и шумные, населенные в центре. На каждой была своя жизнь, свои прихотливые отношения между соседями, свои собаки, дети, машины, велосипеды, обеды, обиды, нравы… У кого-то стояли высокие плотные крашеные заборы с человеческий рост, у других вместо ограды была натянута проволока, а то и просто веревка, были участки с парниками и теплыми грядками, в основание которых на глубине полуметра клали старые вещи — сгнивая, они подогревали почву; кое-кто разводил кур, кроликов и нутрий, иные из дачников каждый год белили деревья, одних восемь соток кормили круглый год, и они даже ездили на рынок торговать зеленью или редиской, а прочие просто спасались на даче от жары.

Но для всех Купавна была чем-то вроде первобытной религии, которая занимала помыслы загородных насельников круглый год, отвлекала от житейских горестей, вдохновляла и продлевала их жизни; едва успевал кончиться один сезон, начинали готовиться к следующему, покупали, где могли, элитные семена, обменивались усами клубники, ездили за редкими сортами плодовых деревьев и кустов, ранней весной высаживали на подоконниках в городских квартирах огурцы, помидоры и перец, потом в мае вывозили рассаду и помещали ее в теплицах, все лето пололи, поливали, пасынковали, окучивали, подвязывали, подкармливали, опрыскивали, боролись с вредителями и болезнями.

На такие подвиги у Колюниной бабушки, впрочем, сил недоставало — но она все равно работала много и всегда приговаривала, что участки даны людям не для отдыха, а для труда, и они тут не дачники, но садоводы, что и было закреплено в уставе товарищества — тоненькой книжице, которая имелась в каждом доме и провозглашала высшей целью всех купавинских жителей создание коллективного сада.

Колюня легко представлял себе этот огромный, не поделенный заборами вертоград, где круглый год цвели кусты и плодоносили деревья, краснели вишни и синели сливы, тянулись вверх подсолнух и горох с налитыми стручками, а еще было выкопано несколько прудов, в которых можно было ловить карасей и купаться, никто не ругался на детей и не заставлял их трудиться, не болел живот, не ходили по улицам злые деревенские мальчишки с выгоревшими на солнце волосами и намотанными на кулак солдатскими ремнями, не гремели грозы и молнии не сжигали деревянные дома, не снились страшные сны, не доносилась жаркими летними днями зловещая музыка из-за железнодорожной ветки, а само лето никогда не кончалось.

В этом саду он бы хотел поселиться навечно, но бабушка звала его болтушкой, и в ее словах Колюня распознавал подспудный страх умудренной жизнью женщины, что участок в восемь соток могут отнять и каждый год надо трудом доказывать свое право владения.

Соседи скажут, что мы плохо работаем, вот и отнимут. И отдадут тем, кто будет работать хорошо. Было непонятно, как могут благожелательные, улыбчивые соседи пожаловаться, что Колюня и его семья плохо трудятся. Но не верить бабушке он не мог и ради спасения малого сада и приближения тайной мечты покорно шагал на грядки выдергивать сорняки.

Их дача и стиль жизни на ней были усредненной Купавной в миниатюре. Колюню учили копать, полоть, поливать — для этого у него имелась своя маленькая белая лейка и детский инструмент — лопатка с грабельками.