Луч пишется с мягким знаком или без

Видео-урок | Rīgas Purvciema vidusskola

луч пишется с мягким знаком или без

В каких случаях на конце существительных пишется мягкий знак? Правило, которое мы повторили, относится к существительным единственного числа. Слово с мягким знаком после шипящей. А) Уж.. В) Замуж.. С) Луч.. D) Печ.. . Все существительные пишутся без мягкого знака на конце. В слове 'луч' возможно ошибочное написание мягкого знака на коне слова, выходит, что по этим признакоам мягкий знак на конце слова не пишется.

Ель, коньки, гость, олень, мальчик, ночь, зверьки, гусь, метель, учительница, букварь, тетрадь, тень, деньки. Пеньки, играть, учить, маленький, петь, лепить, ходить, есть, большой, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Несклоняемые имена существительные Род 1. Одушевленные существительные, обозначающие животных Мужской род: Одушевленные существительные, называющие человека […] Изменение существительных по числам и падежам Цель: Род и число имен существительных Цель: Записать и прочитать слова.

Мальчик, школьник, воробьи, учительница, борьба, пьет, пальто, конь, кольцо, шью, фильм, пальчик, капелька, польза, мальва, деревенька, бьет, альбом, мельница, пень. День, окунь, вьют, васильки, пузырь, веселье, маленький, беленький, вьюга, красненький, сильный, сталь, […] Определите род существительного задира. Всегда ли оно употребляется в женском роде? Сверьте свое суждение с правилом, данным ниже. Задира Не знает покоя Ирина-задира.

Всем в классе мальчишкам Она досадила. Кругом подзатыльники Сыплет […] Падежные окончания имен существительных Цель: Вы уже знаете, что постоянным признаком существительных есть род. Устно определите род данных существительных. Герой, боль, страна, грусть, путь, окно, фамилия, груша, море, тополь, мышь, молодость. Со словами тигр, степь, лекарство, шаль составьте предложения. Какие типы склонения имен существительных вы знаете? На основании каких особенностей падежных окончаний существительные объединяются в типы склонений?

Типы склонения существительных 1 — е склонение Существительные. Образуйте формы предложного падежа, запишите. Укажите в каждом ряду лишнее слово. Отметьте, какой частью речи являются слова каждой группы. Все они были чистенькие, мытые-перемытые Парфеновной, матерью и самим Алешей, веселые, сытые, ласковые, и все имели имена: В детстве Алеша любил играть с. Порой, навозившись, он схватывал вздрагивающее тельце и валился с ним на диван, прижав лицо к теплой пушистой шерстке.

Закрыв глаза, он слушал биение крохотного робкого сердца, и ему казалось, что тот чудесный огонек, о котором говорил отец, трепещет и вспыхивает, готовый погаснуть. Жалостное и тревожное чувство овладевало им, и ему становилось совершенно ясно, что надо немедленно сделать все, чтобы огонек этот не по гас.

Он вскакивал и мчался к отцу, крича, что "Онегин" гибнет в слове "умирает", по его мнению, было мало трагизма. И тогда Сергей Петрович, пощипывая рыженькую бородку, тоже наклонялся над беспомощным тельцем, но потом, выпрямившись, улыбался и успокаивал Алешу.

Они садились рядом на диван, и отец, почесывая за ухом очередного Алешиного любимца, говорил о том, что, заболев, этот козленок сам найдет травку, которая его вылечит, хотя никто его этому не учил. Он увлекался и, забывая, что говорит с ребенком, сбивался на восторженную биологическую поэму, воспевая великую силу таинственного чудесного огонька.

Он рассказывал о жизни, которая сама прокладывает себе дорогу, совершенствуясь в поколениях, расцветая в новых, все улучшающихся формах, и убеждал сына в том, что в заботах о всякой жизни, в охране ее, в помощи ей и заключается смысл существования человека, самого умного из живых существ и потому ответственного за. Алеша не все понимал, но огромная любовь к миру, до краев наполненному жизнью, сладко сжимала его сердце и очень хотелось, чтобы все поскорее были красивы и счастливы.

Тринадцати лет он пережил потрясение, внезапно опрокинувшее философию отца. Это произошло в областном городе, куда отец отправлял его на зиму к тетке, чтобы дать ему возможность учиться в десятилетке.

MINI S'MORE CHALLENGE Жарим на Костре Маршмеллоу с Шоколадом Челлендж Вика Против Мамы /// Вики Шоу

Какой-то незадачливый педагог додумался устроить экскурсию детей на мясокомбинат - "в целях приближения к освоению понимания значения животноводства как решающей проблемы края", а другие чиновники, равнодушные к детям, однако такими же суконными словами уверенно рассуждавшие о детской психологии, не только не остановили его в преступном этом намерении, но, наоборот, одобрили данное мероприятие.

Запах крови, томительный и душный, встретил детей за первой же дверью, ведущей в цехи. Кровь темным и еще горячим потоком текла по канавкам в полу, кровью были забрызганы белые халаты людей, мелькавших в теплом, влажном тумане, подымавшемся от парного мяса.

Урок русского языка по теме "Мягкий знак после шипящих на конце существительных". 4-й класс

Они снимали шкуры, отрубали копыта, спиливали рога, и всюду, задевая детей, медленным нескончаемым потоком плыли над головами подвешенные к рельсам красные ободранные туши. Бледные от волнения, с бьющимися маленькими сердцами, дети, стараясь храбро делать вид, что им все равно, дрожащей, теснящейся друг к другу стайкой шли за самодовольным педагогом, который, расспрашивая сопровождавшего экскурсию инженера, так и сыпал цифрами, названиями, техническими пояснениями.

Наконец их привели в светлый просторный зал. Здесь было пусто, чисто и тихо, но тишина эта была зловещей и страшной. Хитро устроенные загородки вели к помостам с какими-то цепями и крючьями, странными, качающимися досками.

Положив руку на блестящий рычаг доски, инженер сказал привычным равнодушным тоном: Животное вводится сюда, затем Дальше Алеша ничего уже не слышал - так поразила его необычная формулировка: Как убивают, детям, слава богу, не показали, и они вышли на площадку пятого этажа, примыкающую к страшному цеху. Отсюда далеко внизу были видны загоны для скота. Они кишели стадами - мычащими, блеющими, хрюкающими.

луч пишется с мягким знаком или без

Алеша узнал в них геррифордов, йоркширов, линкольнов - все породы, которые разводил его отец, и с ужасом подумал, что среди них может метаться "Панночка" или "Онегин". Открытие это раздавило. Неужели тот чудесный огонек жизни, в заботах о котором отец полагал смысл собственного своего существования, был нужен только для того, чтобы вокруг него наросло достаточное количество мяса, белков, жиров и костей, после чего от него освобождались, как от лишнего и мешающего делу?

Ь после шипящих в глаголах, на конце существительных и наречий!

Мир начал представляться ему совсем не таким, каким изображал его отец, и рай, царивший в домике на краю совхоза, потускнел. К лету Алеша вернулся домой совсем другим. Восторженность отца по поводу народившихся весною новых милых существ казалась ему теперь ложью, или слепотой, или что было хуже всего ограниченностью. Он долго не решался задать отцу прямого вопроса, но однажды, за очередным пирогом по случаю рождения ягненка того веса, которого добивался Сергей Петрович, не сдержался и выложил все, что видел на мясокомбинате и что думал об.

Он рассказал это с тем страстным, вдохновенным и скорбным гневом, с каким может говорить только подросток, впервые столкнувшийся с несправедливостью и осознавший.

Ему удалось так живописно представить поразившую его картину, что мать ахнула, Парфеновна заголосила, прижав к огромной своей груди обреченного ягненка, а отец, помолчав, посмотрел на Алешу с новым, серьезным любопытством и сказал, что он, видимо, вырос.

луч пишется с мягким знаком или без

Все то, что потом в долгих, часто повторявшихся разговорах приводил отец, Алешу никак не убеждало. Он и сам отлично понимал, что те благодетельные изменения в жизни окружавших его людей, которые происходили в степи у него на глазах: Ему было совершенно понятно и то, что прибавка в живом весе каждого ягненка прямо отражалась на судьбе каждого голопузого ребенка, копошащегося в юрте, так как давала возможность образования, совершенствования и, в конечном счете, счастья.

Следовательно, отец, увеличивая число ягнят и улучшая их качество, делал важное, нужное и доброе. Алеша соглашался даже с тем, что раз каждое живое существо само по себе все равно должно когда-нибудь умереть, то вопрос лишь в том, чтобы краткое его существование и неотвратимая гибель принесли возможно больше пользы другим существам - в данном случае людям.

Но, понимая умом, он никак не мог принять этих неоспоримых истин чувством. Возможно, если бы той страшной экскурсии не было, вопрос о жизни и смерти раскрылся бы перед ним незаметно и постепенно - так, как раскрывается он в течение всей человеческой жизни, в которой всякому познанию есть свое время.

А может быть, иначе - он сам равнодушно прошел бы мимо него, как проходят многие люди, не думающие, а иногда и не желающие думать, что же такое жизнь и смерть. Но вставший перед ним так рано, когда ни ум его, ни чувства еще не созрели и не окрепли, этот вопрос был для него непостижим и непосилен. Жизнь, обрывающаяся в смерть, чтобы вспыхнуть в новых, неузнаваемых формах; расцвет, возникающий на распаде; исчезновение для возрождения; вечный круговорот материи, вечно и неистребимо живущей в различных воплощениях, - все это принималось его юной, влюбленной во все живое душой не как слитность причин, которая и движет и развивает жизнь, а как чудовищное и несправедливое противоречие.

То обстоятельство, что жизнь, уничтожаемая там, на бойне, питала собой других, более совершенных существ - людей, никак не совмещалось с мыслью о "чудесном огоньке", который так трогал и волновал его раньше и который сам же отец вызывал и поддерживал с такой заботой и любовью.

И в отношениях его с отцом наступило охлаждение. Исчерпав разумные доводы, отец перешел к насмешкам. Он предлагал Алеше быть, по крайней мере, последовательным - не восторгаться заливным из поросенка и не уплетать за обе щеки пельмени, в сочной начинке которых, по сибирскому обычаю Парфеновны, были смешаны бычьи, свиные, телячьи жизни. Алеша раздражался и отвечал, что, занимаясь поставкой скота на бойню, надо так и рассматривать это занятие, а не говорить красивых слов о драгоценности всякой жизни и о "чудесном огоньке".

Отец тоже вспыхивал и кричал, что не позволит мальчишке оскорблять свои убеждения, и часто обед кончался тем, что мать плакала, а Алеша вскакивал на велосипед и уезжал за тридцать километров дня на три-четыре к своему приятелю и однокласснику Ваське Глухову, сыну командира пограничного отряда. Отряд стоял у китайской границы на берегу большого степного озера. Еще с прошлого года, когда в конце лета приезжал в отпуск старший брат Васьки, курсант Военно-морского училища имени Фрунзе, у них завелась там парусная шлюпка.

Собственно говоря, это была обыкновенная рыбачья лодка из тех, что целыми стаями выходили на озеро с сетями. Но Николай, гордясь перед мальчиками флотским уменьем, приделал к ней киль, выкроил из старой палатки разрезной фок, основал ванты и шкоты и научил обоих искусству держать в крутой бейдевинд.

Лодка стала называться "вельботом" и отлично выбиралась почти против ветра, изумляя рыбаков, которые на своих тяжелых лодках с прямым парусом испокон веку выгребали навстречу ветру на веслах. Всякий раз, когда Алеша приезжал к Ваське, мальчики до ночи деловито собирали все, что требовалось для большого похода: Погрузив все это в шлюпку, приятели с рассветом выходили в озеро, как в океан: Первые сутки они проводили "в открытом море", поочередно принимая на себя обязанности и права капитана и команды, кормились захваченной с берега снедью, стойко запивая ее теплой, припахивающей бензином "пресной водой".

К вечеру второго дня в команде обычно разражалась цинга или назревал голодный бунт, и тогда обсуждался план набега на вражеские берега за свежей провизией. В зависимости от сезона и от места, где застигло корабль несчастье, вражескими берегами оказывались либо западный мыс с огородами подсобного хозяйства погранотряда, либо южная бухта, в которой хорошо ловилась рыба, либо устье реки, где в камышах водились утки и прочая дичь.

И там с удивительной непоследовательностью юности Алеша, готовый загасить выстрелом "чудесный огонек", часами лежал с ружьем на дне шлюпки, выжидая, когда из камышей, крякая и плещась, выплывет кильватерная колонна выводка. Впрочем, в этом тоже была игра: В романтическом этом образе было намешано решительно все, что Алеша слышал о море или прочитал в тех книжках, которые Васька натаскал домой из школьной, отрядной и городской библиотек, утверждая, что тут, в степи, никто не сможет оценить этой литературы так, как он, прирожденный моряк.

Об этих походах по озеру, так же как и об охоте, Алеша, возвращаясь домой, предпочитал не распространяться. Во-первых, не к чему было расстраивать мать; она смертельно боялась всякой воды в количествах, больших того корыта, в котором когда-то со страхом купала его, и совхоз благославляла именно за то, что в нем не было пруда, где Алеша обязательно бы утонул.

Во-вторых, ему решительно нечего было бы ответить отцу, который, несомненно, заинтересовался бы как же это так он, страстно обвиняя отца в убийствах, сам уничтожает жизнь, и вдобавок собственными своими руками?

Нельзя же было в самом деле пытаться объяснять ему, что в морских приключениях, когда экипаж готов погибнуть от голода, разбираться в средствах не приходится, тем более что утка, поджаренная на шомполе в дыму костра, удивительно, совсем-совсем по-особому вкусна Ну, а втолковывать отцу, что это, собственно, вовсе и не утка, а вражеская шхуна, нагруженная продовольствием, и что выстрел в камышах - не охота, а морской бой, уж совсем было невозможно.

На "вельботе" приятели вели разговоры решительно обо всем, но чаще их занимал вопрос будущей профессии; об этом пора было всерьез задуматься: Может быть, потому что Васька жил в суровой и напряженной обстановке погранзаставы, а может быть, потому, что мужчины в этом возрасте представляют собой особый род необычайно чуткого радиоприемника, улавливающего то, что говорится между слов и пишется между строк, - но так или иначе в эти почти детские еще разговоры вошла большая и грозная тема: Обоим было неопровержимо ясно, что рано или поздно война с фашизмом будет, вопрос лишь в том, успеют ли они к тому времени вырасти.

луч пишется с мягким знаком или без

И поэтому прямая их обязанность - готовиться защищать революцию и Советский Союз на военном корабле по возможности на одном. И однажды, выйдя на "вельботе" на самую середину озера и подняв на мачте настоящий военно-морской флаг, сшитый специально на этот случай, приятели, став "Смирно", торжественно поклялись под ним, что поступят в Военно-морское училище имени Фрунзе. С этого дня Алешей целиком овладела мечта о флоте. Впрочем, по совести говоря, в этой мечте что-то было ему еще не очень ясно.

Там, на озере, он с увлечением спорил с Васькой, кто же в конце концов победил в Ютландском бою - англичане или немцы - и что решает морской бой - торпедный залп или артиллерийский огонь. Там ему было совершенно понятно, что в будущем он станет артиллеристом линейного корабля. Но здесь, дома, в густой тени пахнущих смолою пихт, куда забирался он с книжкой Станюковича или Стивенсона, ему думалось об озере и о ждущем его там "вельботе" совсем по-другому.

Вспоминались почему-то не споры об оружии и маневрах. Вспоминался влажный воздух озера, широкий его простор, свежий ветерок, шквалом налетающий на парус и кренящий шлюпку, те две жестокие бури, в которых они едва не погибли и которые оба потом небрежно называли "неплохими штормиками". Вспоминалась торжественная и пленительная тишина закатов и утренних зорь, загадочная мгла низких туманов, лежащая на воде. Но важнее всего и дороже всего было поскрипывание мачты и журчание воды за бортом, рожденное движением по воде, и само это движение вперед, все вперед, непрерывное, неостановимое - бег, стремление, скольжение по ровному широкому простору, где все пути одинаково возможны и одинаково заманчивы И море - далекое, огромное, расплескавшееся океанами по всему земному шару, никогда не виденное, но желанное - манило и звало его к.

Он не понимал еще этого зова и не знал, что именно будет делать на море: Второе привлекало его. Это была дорога в мир, в неведомые страны, в далекие города, в Индию, в Австралию, в Арктику, и глубоко в душе Алеша признавался себе, что тянет его не война - а море, не бои - а плаванья, не орудия - а компасы.

Но об этих мыслях он пока что не говорил Ваське, чтобы не расстраивать дружбы. И так уже вышло, что, вернувшись осенью в город, Алеша вместе с ним развил бешеную деятельность по пропаганде военно-морского флота. В пионерском отряде школы оба наперебой делали доклады о кораблях, о морской войне, об истории флота, в военно-морском кружке обучали других флотскому семафору и сигнальным флагам, читали вместе книги и журналы, аккуратно присылаемые из Ленинграда Николаем, который горячо поддерживал их увлечение, и оба завоевали себе славу лучших знатоков всего, что касается флота.

Но порой, оставшись один, Алеша как бы останавливался с разбегу и, опомнившись, осматривался, пытаясь понять, что же такое выходит. В самом деле выходила какая-то чепуха: Не уверен в этом был только он. В минуты раздумья и тишины в душе его снова подымалась знакомая волнующая мечта о море, просторном и свободном, о плаваньях, далеких и долгих, о незнакомых берегах, о тихих закатах, торжественных и величественных, таящих в себе редчайшее чудо зеленого луча, возможное только в океане и видимое лишь счастливцами.

Об этом луче и о связанной с ним легенде Алеша узнал зимой, когда Васька в своих исступленных поисках всяческой морской литературы наткнулся в городской библиотеке на роман Жюля Верна с таким названием. Книгу приятели проглотили залпом, хотя в ней говорилось не столько о морских приключениях, сколько о каком-то чудаке, который изъездил весь мир, чтобы увидеть последний луч уходящего в воду солнца - зеленый луч, приносящий счастье тому, кто сумеет его поймать.

Само явление их, однако, заинтересовало, и летом они поставили ряд научных опытов, наблюдая на своем "вельботе" закаты на озере. Никакого зеленого луча при этом не обнаружилось, хотя Васька, многим рискуя ради науки, каждый раз заимствовал для этого полевой бинокль отца. Был запрошен особым письмом такой авторитет, как Николай. Тот ответил, что зеленого луча ему лично видеть не приходилось, хотя плавает он уже четвертую летнюю кампанию, но действительно среди старых моряков, преимущественно торгового флота, такая легенда бытует.

Тогда Алеша объявил, что, наверное, зеленый луч можно увидеть только в океане, иначе какое же это редкое явление природы, если все могут наблюдать его где угодно. Васька же утверждал, что раз дело в физике, в простом разложении солнечного спектра нижними слоями атмосферы, то оно может случиться и на озере, были бы эти слои достаточно плотны да чист горизонт.

Но тут в погранотряде начали строить вышку для прыжков в воду, потом приятели занялись отработкой стиля "кроль", который у них не ладился, и опыты были забыты, но зеленый луч так и остался для Алеши символом океана и всего, что связано с его простором.

И порой в закатный час, когда солнце медленно опускалось над краем степи, ровной, как само море, сладкая, манящая тоска сжимала сердце Алеши. Он представлял себе это же солнце над живым простором океана, и ему казалось, что в первый же раз, когда он увидит его там, из воды навстречу ему блеснет волшебный зеленый луч, как бы подтверждая, что счастье, наконец, достигнуто, если он, Алеша, выбрал своим жизненным путем желанный, манящий к себе океан И может быть, эти видения взяли бы верх, если бы следующее лето не разъяснило ему, чем же именно привлекает его к себе море.

Приехав в совхоз на каникулы, Алеша застал отца прихрамывающим. Оказалось, что "Русалка", некогда топотавшая копытцами в домике, чувствительно лягнула отца, когда он прижигал сбитую ее спину. Нога болела, и совхозный врач посоветовал Сергею Петровичу взять путевку в Сеченовский институт физических методов лечения в Севастополе.

Отец сообщил об этом за вечерним чаем матери и, хитро подмигнув, сказал, что неплохо было бы поехать всем вместе, показать Алеше по дороге Москву и дать ему возможность посмотреть Крым, на что вполне хватит недавно полученных премиальных. У Алеши захватило дух, остановилось сердце, и, забыв проглотить горячий чай, он безмолвно поднял глаза на мать, ибо в столь важном семейном вопросе голос ее был решающий.

И мать, видя в глазах его трепетную мольбу, согласилась, не подозревая, что означает эта мольба и к чему она приведет. Все было как сон: Все это смешалось, и все было где-то в тумане памяти.

Как пишется: луч или лучь?

Черное море, огромное море, настоящее соленое море, просторное, шумящее, благословенное, долгожданное Оно ворвалось в сердце видением громадной бухты, блеснувшей в вагонном окне после какого-то длинного тоннеля. Темная ее синева лежала в белых и зеленых откосах скал, и не успел Алеша разглядеть, что за черточки и палочки пестреют на мягком синем шелке воды, как поезд повернул и бухта исчезла.

И лишь потом, поднимаясь на трамвайчике в город вдоль обрывистого ската и рассматривая бухту во все глаза, Алеша понял, что черточки эти и были военные корабли. И они стали центром его внимания все то время, которое он провел в этом городе флота и моря. Часами он просиживал на пристани с колоннадой, встречая и провожая военные шлюпки и катера, или торчал на Приморском бульваре возле Памятника затопленным кораблям, жадно всматриваясь в близко проходящие у бонов крейсера, миноносцы, подлодки.

Деньги, которые Анна Иннокентьевна давала ему на кино, уходили на другое: Замирая от восторга, он медленно греб вдоль серо-голубых бортов линкора и крейсеров, останавливался, положив мокрое, теплое весло на голые ноги, и прислушивался к дудкам, звонкам, склянкам, горнам, к командам и песням, влюбленно впиваясь взглядом в орудия, шлюпки и мостики, готовый обнять и расцеловать каждую якорную цепь, свисающую в воду если бы часовой у гюйса позволил байдарке подойти вплотную.

Алеша дорого дал бы за то, чтобы хоть одним глазком взглянуть на таинственную жизнь за чистыми голубыми бортами, и, покачиваясь на байдарке, мечтал о чуде.

луч пишется с мягким знаком или без

Чудес было множество - на выбор. Мог, например, вылететь из иллюминатора подхваченный сквозняком секретный пакет? Он вылавливает его из воды и доставляет командиру Мог, скажем, во время купанья начать тонуть краснофлотец? Он спасает его, кладет на байдарку и доставляет командиру.

Или с бакштова отрывается шлюпка и ее несет в море, - он нагоняет ее, берет на буксир и доставляет командиру. Диверсант на такой же байдарке мог вечером подкрадываться к борту с адской машиной?

Он задерживает его и доставляет командиру Все чудеса обязательно заканчивались стандартным свиданием с командиром и его вопросом: Тут он скромно говорит, что ему ничего не нужно, кроме разрешения осмотреть корабль или здесь даже в мечтах Алеша сомневался, не перехватил ли он согласия взять его с собой на поход.

Но чудо не приходило, а дни проходили, и пора было оставлять Севастополь. И вдруг за пять дней до отъезда чудо - невероятное и простое, как всякое настоящее чудо, - само свалилось на голову.

В выходной день Алеша сидел на пристани на своей любимой скамейке у колонн. Звучало радио, светило солнце, темной синевой лежала за ступенями бухта, и далекой мечтой виднелись там корабли. От них то и дело отваливали баркасы и катера: Краснофлотцы, выскакивая из шлюпок, мгновенно заполняли всю пристань, потом взбегали по ступеням и растекались по площади. Сверху, от колоннады, казалось, что с бухты на пристань накатывается мерный прибой: Скоро прибой кончился, а на краю пристани все еще пестрел букет платьев и ковбоек, и Алеша понял, что это очередная экскурсия на корабли, ожидающая катер.

Он с острой завистью посмотрел на шумную группу молодежи. Ужасно все-таки быть неорганизованным одиночкой!. Какие-то девчонки, которым что зоосад, что крейсер, попадут сейчас на корабль, а он И увидев, что три "девчонки", устав дожидаться на солнцепеке, побежали к его скамье, встал, собираясь уйти, как вдруг одна из них приветливо поздоровалась и назвала его по имени. Он узнал в ней Панечку, медицинскую сестру, ухаживавшую за отцом в санатории.

Она заговорила с ним о скором отъезде, стала спрашивать, все ли успел он в Севастополе посмотреть, но тут их перебил юноша в ковбойке, подошедший со списком в руках. Он спросил, не видели ли они какого-то Петьку. Девушки сказали, что Петька, верно, проспал по случаю выходного, и Алеша, не сдержавшись, буркнул, что такого Петьку мало за это расстрелять. Девушки расхохотались, юноша удивленно на него посмотрел, а Панечка объяснила, что это Алеша Решетников, пионер с Алтая. Юноша в ковбойке оказался работником горкома комсомола, и с ним можно было говорить как мужчина с мужчиной.

Алеша отвел его в сторонку и выложил ему всю душу проделав это, впрочем, в крайне быстрых темпах, ибо катер с крейсера уже приближался. Тот ответил, что лишнего человека он взять не может, но что если Петька опоздает Петька опоздал - и чудо свершилось. В комнатку, которую они с матерью снимали возле санатория, Алеша вернулся к вечеру в таком самозабвенном открытом восторге, что мать спросила, что такое случилось. И Алеша тут же честно признался ей во всем: Мать заплакала и заговорила о том, что на море тонут.

Алеша засмеялся, обнял ее поласковее и сел рядом с нею. Они провели один из тех вечеров, которые так драгоценны в дружбе матери с взрослеющим сыном, - вечер откровенностей, душевных признаний, слез, сожалений, готовности к взаимным жертвам, - и Анна Иннокентьевна обещала ему не мешать в его разговоре с отцом.

Разговор этот Алеша отложил до возвращения в совхоз: И только там, на Алтае, повидавшись сперва с Васькой и доведя себя рассказами о Севастополе и о крейсере до последнего накала, Алеша решился поговорить с отцом. Но все время что-то мешало: И разговор все откладывался и откладывался, пока не возник сам собой в тот день, когда отец, отправляясь на горный выпас совхозного стада, предложил Алеше прокатиться с ним верхом. На втором часу пути степь перешла в лесистое взгорье.

Все выше и гуще становились пихты, ели, сосны, и наконец всадники въехали в старый сосновый бор. Сухой зной степи сменился свежей прохладой, и притомившиеся кони пошли бок о бок медленным шагом, осторожно ступая по мягкому и скользкому ковру прошлогодней хвои, желтевшей у подножий мощных колонн. Величественная тишина стояла под высоким сводом ветвей, и после ослепляющего простора степи все здесь казалось погруженным в полумрак.

Лишь порой проникавший сюда солнечный луч, узкий и яркий, вырывал из него муравейник в глубокой впадине между корнями, поросший мхом пень с лужицей застоявшейся в нем коричневой воды или блестел на крупных каплях янтарной смолы, стекающей по стволу, - и все, чего касалось солнце, вдруг обретало краски и объем, кидалось в глаза и задерживало на себе взгляд.

Алеша, покачиваясь в седле, долго любовался этой игрой света молча и вдруг усмехнулся. Отец взглянул на него сбоку. Только, конечно, не. Мучился-мучился человек, думал-думал, колебался, не знал, как решить И вдруг - раз! И оказывается, все очень просто А главное - ясно! Так ясно, так легко, что прямо кричать хочется!

луч пишется с мягким знаком или без

Конь под ним шарахнулся, и Сергей Петрович, сдерживая своего, засмеялся, любуясь сыном: Сергей Петрович любил в сыне эту способность мгновенно загораться, по в глубине души считал ее опасной чертой характера, могущей быть причиной многих жизненных ошибок. Ну ладно, как говорится, "простим горячке юных лет и юный жар и юный бред" Только имей в виду: Решение должно в самом человеке созреть, а не с неба свалиться.

Конечно, человек перед этим долго думал и мучился, а тут Тогда понятно, - так же важно ответил отец. Он спросил совершенно серьезным тоном, но в глазах его Алеша увидел искорки смеха, и это его подхлестнуло: И неожиданно для самого себя Алеша заговорил о том, что "открылось" ему в Севастополе на палубе крейсера.

Сергей Петрович слушал его, не прерывая и даже не поворачивая к нему лица. Опустив голову и глядя прямо перед собой меж прядающими ушами коня, он молча следил за тем внезапным потоком слов, который вырвался наконец из самого сердца Алеши.

Это были удивительные слова мечты и надежды, исполненные юношеской горячности и одержимости, целая поэма о море, кораблях и орудиях, развернутый трактат о воинском долге мужчины, страстное исповедание веры в свое призвание. Алеша говорил негромко и взволнованно, устремив взгляд в полумрак бора, будто видел в нем мерещившиеся ему просторы.

И, только выложив все и закончив тем, что жизненный путь избран им навсегда и что путь этот - военный флот, Алеша повернулся к отцу. И тогда острая жалость стиснула его сердце: Минуты две они ехали молча, только легкий треск сухих игл под копытами, пофыркивание коней да позвякивание стремян нарушали тишину леса.

Алеша проклинал в душе и эту тишину, настроившую его на откровенность, и солнечные пятна, напомнившие о прекрасном и легком чувстве там, на палубе крейсера, когда ему вдруг все "открылось". Оживление его как рукой сняло, и он ехал, молчаливо мучаясь: Алеша уже готов был сказать какие-то ласковые слова, чтобы поддержать отца, который, несомненно, очень тяжело переживает эту новость, когда тот, по-прежнему глядя между ушами коня, негромко сказал: Выходит, ты и в самом деле вырос Рановато, конечно, в пятнадцать лет всю свою судьбу решать, но против рожна, видно, не попрешь Значит, решил ты всерьез?

У меня к тебе один только вопрос: Походило, будто отец подслушал самые тайные и самые грозные его сомнения. Вода, волны, простор, путешествия. Стихия заманчивая и прекрасная, такой и впрямь можно увлечься.

  • Урок русского языка по теме "Мягкий знак после шипящих на конце существительных". 4-й класс
  • Мягкий знак на конце имен существительных после шипящих
  • Луч солнца золотой

Нельзя быть военным моряком и не любить моря: Может, просто-напросто тебе плавать хочется? По морям побродить, мир посмотреть, а? Ну, я ж тебе только что говорил: Он наконец выпрямился, подняв покрасневшее не то от натуги, не то от смущения лицо, и закончил, уже овладев собой: И потом, ты сам подумай: Нет уж, раз все равно воевать придется, так лучше заранее научиться как И лучше воевать на море, чем в пехоте, верно ведь?

Алеша залпом выложил свои последние доводы, но Сергей Петрович на них не. Он снова уставился взглядом меж ушей коня, на этот раз тихонько насвистывая, что означало у него сдерживаемое раздражение.

Прямо, брат, как в сказке: В городе ты его набрался, что ли? В школе или в пионеротряде? Война же обязательно. Потом, успокоившись, продолжал раздумчиво и негромко: Тут, брат ты мой, нужно быть человеком совсем особой складки. Одного желания для этого маловато.

Для командира требуются задатки, определенный характер, способности Ничего этого я в тебе не вижу. Вот помнишь, как ты о бойне разорялся? Для тысячи мальчишек это в порядке вещей: А для тебя это оказалось прямо-таки потрясением. Хочешь ты или не хочешь, а сидит в тебе любовь ко всякой жизни, и сидит глубже, чем сам ты предполагаешь Это, брат, с детства: Вернется это к тебе с возрастом - ох, вернется!

И увидишь ты себя несчастным человеком, который чувствует, что не своим делом занимается. Не позавидую я тебе, когда ты на это открытие наткнешься.

Луч пишется с мягким знаком или без

Страшное, брат, дело - в собственной жизни раскаиваться Он покачал головой, нахмурился и значительно поджал губы, потом снова заговорил негромко и доверительно: Годы на это положил - учился, дипломы получал, потом людей мучил и сам мучился, пока не понял, что это вовсе не мое дело: Всякое дело, Алеша, надо делать страстно, убежденно, веря, что оно для тебя единственное.

А я годы в чужой сбруе ходил Уж и ты народился, а я все врачом ковырялся. Пока не понял, что настоящее мое дело - скот разводить. Через скот людям помогать жить, а не припарками да микстурами, в которых я ни бе ни ме Только тогда смысл своей жизни понял - и вздохнул, будто из каторги на волю вырвался.

А кто же мне эту каторгу устроил? Но мне-то можно было бросить одно дело и заняться другим, что по душе оказалось, а тебе будет трудновато. Командир, брат, - это дело такое: Вот ты о чем подумай, прежде чем жизнь решать Небось тебе это в голову не приходило, а? Что ему было ответить? Снова говорить о своей мечте? Но легкие, радостные слова, которые только что так свободно и весело срывались с языка, вдруг отяжелели и потускнели, и никакая сила в мире не заставила бы его снова заговорить так, как он недавно говорил отцу о флоте.

Он молчал, упрямо смотря перед. И отец, видимо, понял, что происходило в нем, потому что вдруг протянул к нему руку и ласково пожал ему локоть. Так уж человек устроен, что ему свою стенку собственным лбом прошибать хочется.

Раз тебе кажется, что это настоящее твое призвание, что ж, спорить не стану. А пока что давай позавтракаем, благо тут тень Три дня Алеша был в самом лучшем настроении - все обошлось неожиданно просто: Но все же разговор в лесу оставил в нем странное чувство растерянности и неудовлетворенности.

Получилось так, будто он изо всех сил навалился на дверь, думая, что ее подпирают плечом с той стороны, а она внезапно распахнулась, и он с размаху влетел в пустую комнату, где вместо ожидаемого противника увидел в зеркале самого. И лесной разговор и последующие неизменно заканчивались тем, что Сергей Петрович предоставлял Алеше полную свободу выбора.

А это было хуже всего, потому что вопрос отца "а не просто море? Чтобы укрепиться в своей мысли о военном флоте, Алеша поделился с Васькой доводами отца, умолчав, впрочем, обо всем том, что именовалось у него "зеленым лучом", так как раскрыть Ваське свою смутную мечту об океанах означало немедленно схлопотать какое-нибудь ядовитое словечко, вроде "безработного Колумба".

Васька, как и следовало ожидать, подошел к вопросу со свойственной ему прямолинейностью: Сергей Петрович - просто упрямый старик хотя тому было немногим за сороккоторый эгоистически боится за жизнь сына и прикрывает это всякими теорийками, попахивающими "беспочвенным пацифизмом".

Впрочем, зоотехнику простительно говорить о каком-то особом складе характера и врожденных задатках, якобы необходимых для командира: Однако прислушиваться к этим теорийкам, конечно, опасно, и на месте Алеши он решил бы вопрос четко, по-командирски: Такие крайние меры никак не устраивали Алешу, и, успокоив Ваську тем, что отец, собственно, не протестует, а только предоставляет ему решать самому, он больше не заводил разговора о своих сомнениях.

И беседы их на "вельботе" вернулись к обсуждению пути на флот. Путь этот был ясен: Впрочем, кому-кому, а им-то, лучшим активистам военно-морского дела, горком, несомненно, путевки забронирует По возвращении в город они пошли в горком комсомола разузнать обо. Путевки им действительно обещали, но тут же предупредили, что рассчитывать на них могут только отличники которыми друзья отродясь не бывали.

Кроме того, выяснилось, что путевка, собственно, дает лишь право держать вступительные экзамены в училище, на которых за каждую вакансию борются шесть-семь, а в иной год и все десять таких же отличников-комсомольцев.

Поэтому пришлось сильно навалиться на учебу, и зима пролетела незаметно, подошла весна - и Алеша снова приехал на лето домой в совхоз. За эту зиму Сергей Петрович подготовил новый, тщательно обдуманный ход. Отлично понимая, что, если в это решающее лето - последнее перед окончанием школы - ему не удастся переубедить сына, тот пойдет по пути, о котором он не мог думать без глубокой тревоги за его судьбу. Все в нем восставало при мысли, что Алеша избирает пожизненную профессию командира. В этом протесте смешивались различные чувства.

Тут была и горечь, что сын не понимает и не хочет понять его, и боязнь, что это незрелое юношеское увлечение, в котором Алеша будет потом запоздало каяться, и простой отцовский страх за его жизнь. Но отговаривать, убеждать, протестовать - значило только сделать хуже: Поэтому он пустил в ход иное сильное средство. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ В середине июня директорский "газик" привез со станции необычного для алтайского совхоза гостя - высокого и полного, немолодого уже моряка в белом кителе с четырьмя золотыми обручами на рукавах, веселого, громкоголосого, пахнущего душистым трубочным табаком и морем: